Все началось в тот день, когда закончилась ее жизнь. Смерть не была физической или моральной. Это была принципиально другая форма существования. Там, где жизнь и смерть неразличимы, рождаются новые, неизвестные ранее чувства.
       Она спала, и ей снился сон…Огромный сумеречный зал. Сводчатые потолки, под которыми гнездился мрак, холодные стены из темного камня. Видение вместе с ней плыло по длинному подсвеченному свечами коридору. Она инстинктивно пыталась избегать плотных паутин, но они словно живые постоянно тянулись к ней. Пол под ногами был холодным и шероховатым, но она не колеблясь, ступала босыми ногами на леденящую ступни поверхность. Зловещая игра света от пламени свечей заставляла все время быть в напряжении, рисуя в воображении затаившиеся образы мерзких чудовищ. По телу холодным дуновением пронеслась дрожь.
         Неожиданно ей показалось, что за углом раздался шорох. Она напряглась всем телом и попыталась прислушаться. Но в вязкой тишине раздавалось лишь ее учащенное сердцебиение. Вставший в горле комок страха не давал сделать вдох, но как выяснилось спустя несколько секунд, можно справиться и с этим, а предчувствие не всегда бывает острее самого события.
        Коридор, наконец, кончился, и девушка оказалась перед массивной, побитой временем каменной лестницей. Она не знала, зачем она начала подниматься вверх, какая-то непреодолимая сила заставляла делать шаги к вершине.
        На стене, сбоку от лестницы, висели массивные 2-х метровые картины. С полотен на девушку смотрели мрачные лица, да и сами картины были выполнены в мрачных палитрах…Угрюмый длинноволосый мужчина в длинном черном плаще…Бородатый мужчина постарше с жестким взглядом злых глаз…Немолодая длинноволосая брюнетка в красном корсете. От картин веяло холодом и страхом, которые словно тисками сжимали грудь девушки. Она, что есть сил, побежала вверх по лестнице к спасительной резной двери на вершине. На последнем дыхании, толкнув дверь, она оказалась в просторной комнате.
        Страх и холод немного отпустили свою хватку, и девушка свободно вздохнула. В помещении царила такая желанная умиротворенность. Наконец-то холодные голые стены сменились гобеленами и старой мебелью. На столе горело несколько свечей, и в их пламени играл бликами бокал с содержимым рубинового цвета. Пламя колыхнулось от захлопнувшейся двери и выхватило из тьмы кресло, повернутое задом к ней. Там сидел именно тот, кто держал бокал.
        В этот миг кресло резко повернулось, и лицо человека оказалось рядом с лицом девушки. Это было знакомое ей лицо. Лицо того самого длинноволосого мужчины с картины, теперь искаженное хищным оскалом рта с двумя большими резцами. Лицо, которое оно никогда не забудет.
         Ужас. Всепоглощающий ужас резко вернул девушку в реальность.
         Марта проснулась.
        Мир встретил ее всепоглощающей вспышкой боли. У нее был сильный жар. Спустя некоторое время ощущения стали меняться.
        В какой-то миг этого затянувшегося безвременья боль, которая просто присутствовала в сознании, никак не обозначая ни границ раны, ни каких-то иных, связанных с плотью ответных реакций, начала притупляться.
        Сквозь черноту просветило что-то белое, и Марта поняла, что ее глаза закрыты, и она воспринимает свет, пробивающийся сквозь плотно смеженные веки.
        Она непроизвольно напряглась - скорее в силу того ужаса, который уже начал пожирать ее разум, нежели от осознанного желания каких-то действий. Слипшиеся веки обожгло резью, и в глаза ударил неяркий, рассеянный свет полной луны. Белый диск освещал холмистую местность, покрытую толстым слоем пожухлых листьев.
        Дико болела шея, и Марта непроизвольно схватилась за нее. Пальцы сразу нащупали две небольшие немного вздувшиеся дырочки. Она медленно повернула голову, опасливо покосившись на плечо и шею. Так и есть…Пробитая плоть, покрытая давно засохшей кровью. Она вдруг отчетливо вспомнила последние секунды перед беспамятством, и новая волна панического страха захлестнула ее. Она вновь вспомнила это лицо из сна. Лицо, которое она увидела два дня назад наяву. Вспомнила свою вечернюю прогулку и боль от впившихся в ее шею острых зубов. Она конвульсивно дернулась всем телом, ожидая ощутить резцы в своей плоти и тяжесть тела, навалившегося на нее, но почувствовала лишь скольжение сухих листьев по одежде и рукам.
        Все эти непонятные чувства, помноженные на растущий страх, заставили ее сделать несколько необдуманных резких движений, в результате которых Марта села, озираясь по сторонам.
        Тот факт, что она осталась жива, в первый момент меньше всего занимал окончательно очнувшуюся Марту.
       Можно понять девушку, которая впервые столкнулась лицом к лицу с подобным существом и вероятной возможностью своей насильственной смерти. Одно дело слушать героические рассказы в пивном заведении о доблести воинов и жестоких схватках с этими ночными существами, а другое - валяться в грязи и ощущать горящие острой болью две дырочки от зубов.
       Боже….Она уже больше не человек. От осознания этого Марта не выдержала. Волна горечи, возникшая где-то внутри, вдруг накатилась на нее удушливым спазмом, из глаз брызнули слезы, прокладывая по щекам щекотливые дорожки.
         Как ни странно, но от вырвавшихся слез ей стало легче. Конечно, сосущая, холодная пустота, поселившаяся в груди, никуда не исчезла. Она попыталась встать, ухватившись рукой за край опрокинутой телеги. Это ей удалось, и перед взглядом девушки открылось все окружающее окраины города пространство.
        Неужели это со мной случилось?! Я не человек. От этой мысли и мгновенной панической догадки ее разум вдруг помутился, и Марта чуть вторично не потеряла сознание, не выдержав той отвратительной правды, которая буквально кричала о себе, матово отсвечивая в глубине покрытых коркой ран.
         Ее уже начало настигать изменение.
         Хмурые небеса расплакались нудным моросящим дождем.
       Она оперлась плечом о ствол близлежащего дерева. Мир вокруг нее внезапно хлопнулся, словно ее окутал черный кокон безвременья. Она медленно побрела вперед. Ее тело продолжало жить, а разум, казалось, оледенел, перестал адекватно реагировать на реальность.
        Губы шевелились, с них слетали односложные слова, функционировали руки и ноги, билось сердце, но это уже нельзя было назвать обычной старой жизнью.
      Марта была раздавлена, дезориентирована, она потеряла всякое ощущение пространства и времени…По сути, в эту минуту ей было все равно куда идти, и она шла, спотыкаясь и падая, теряя последние силы. Ледяной холод, комом застывший в груди, продолжал расти.
        Погрузившись в свое безысходное состояние, она почти не реагировала на окружающие события. Редкие деревья, далекое мельканье уличных фонарей - все это скользило по периферии сознания, не проникая в разум, и очередной раз она очнулась, лишь в момент, когда услышала стук своих каблуков по каменным улицам города.
        Марта ощутила, как порыв холодного ветра, несущий морось по ущельям улиц, вырвался на простор площади. Она поежилась. Ее взгляд скользнул по фасаду близлежащих зданий, на миг задержался на хаотичном узоре освещенных окон, потом вернулся назад, к влажным и холодным камням мостовой. Маленький опрятный город спал, свернувшись зябким калачиком кольцевых улиц, под низким, давящим серым небом.
        Вдали улицы народу практически не было, полночь уже минула, а редкие прохожие спешили укрыться от непогоды в своих домах, с крыш которых темными потоками струился дождь.
        Шли минуты, а она все стояла напротив входа на площадь, пребывая в состоянии ошеломленной, подавленной растерянности. Все вокруг казалось чужим, незнакомым, будто горе, обрушившееся на нее, имеет силу видоизменять саму реальность.
      Марте казалось, что город опустел не просто так, взгляд сквозь навернувшиеся слезы делал контуры окрестных зданий мутными, расплывчатыми, а редкие маленькие фигурки людей, появляющихся и исчезающих в проемах дверей, только усиливали ощущение того, что жизнь внезапно потекла мимо, спеша в тепло и уют чужих судеб.
        Разум Марты все еще пытался зацепиться за реальность хмурой осенней ночи, но ее душа не выдержав удара, надломилась и уже существовала вне этого мира, который внезапно потерял всякую привлекательность и смысл.
       Через несколько минут ее легкая одежда начала промокать, неприятно прилипая к телу, и она медленно пошла по площади. Она вдруг ощутила смертную тоску. Все происходящее казалось фарсом на фоне обрушившегося на нее горя. Она уныло вспомнила как еще недавно танцевала на этой же площади с Эндрю, ее молодым человеком. Но он не испытывал боли. Он был чужим человеком. Марта не понимала, что с ней творится. Эндрю, которого она еще неделю назад считала славным парнем, вдруг вызвал острую неприязнь, и она отчетливо осознала - это чувство уже не забудется, не пройдет. Моральные удары следовали друг за другом, в ней все больше надламывался некий внутренний стержень.
      Вся ее жизнь рассыпалась, как карточный домик, мгновенно превратившись в прах. Она понимала, что должна как-то существовать дальше, но где взять силы для этого, когда твое сознание неожиданно начинает рушиться в пропасть, когда подрублены все его устои и из жизни безвозвратно ушло самое ценное? Внутри Марты рос непонятный протест. Она чувствовала: еще немного такого состояния - и жизнь окончательно потеряет свой смысл. Требовалось немедленно что-то сделать, встряхнуться так, чтобы вытравить из души народившееся в эту ночь равнодушие к самой себе, к окружающему миру, к смыслу жизни.
        Сейчас ее волосы растрепались и спутались. Она медленно приходила в себя, стоя у стены здания. Несколькими раздраженными движениями она попыталась привести в божеский вид предмет своей недавней гордости, но спутавшиеся волосы, мокрые от постоянного моросящего дождя, плохо подчинялись движению пальцев.
       Плечо снова заныло острой пылающей болью, и она отчетливо вспомнила, кем сейчас является.
        Впереди неожиданно скрипнула дверь, и Марта в ужасе понеслась прочь. Прочь из этого города. Здесь теперь ей нет места, среди людей. Последующие события плохо сохранились в ее памяти. Разум отказывался служить ей. Она то приходила в себя, то вновь теряла сознание от страха, отвращения и сотрясающей тело лихорадки. Час за часом она превращалась в ночное создание…в вампира.
        Из-за этого полубредового состояния девушка не могла ответить самой себе, сколько времени она брела по размякшей от дождя земле.
        Ей было все-равно куда идти, потому что вампирам нет места среди людей.
        Я проклята…Я отвержена…
        Но я жива?!
        Эта мысль все настойчивей стучалась в ее сознание, заставляя безумие временно отступить. Цепкий страх понемногу отпустил ее горло, а на смену страху пришло глухое отчаяние.
      Почему это произошло со мной? - думала Марта, машинально переставляя ноги.
       Почему я не умерла, а оказалось проклята...изменена..?
       Ответа на данный вопрос тишина не знала. Марта вообще не знала, что ей теперь делать. В душе царил хаос. Противоречивые, взаимоисключающие чувства рвали на части ее разум, мгновенно превращая любую надежду в тоскливую безысходность.
       Путь назад в город, был заказан. Конечно, она могла попытаться скрыть свои ранения на шее и начавшиеся изменения, но страх и отвращение к себе оказались сильней. Всю сознательную жизнь ей внушали ненависть к вампирам.
        Всего несколько суток назад она, не задумываясь, ответила бы, что лучше умереть, чем жить только в ночи, и вот как все обернулось.
        Какая-то часть в сознании, оставшаяся от старой Марты, тянула назад в город, к людям. Но эта частичка угасала с каждой минутой.
        Мысли были мучительными. Она, спотыкаясь, брела по пологому склону. Выбившись из сил, она опустилась на холодный камень, горестно глядя на луну, которая уже потускнела, предваряя скорый восход солнца.
       Может дождаться рассвета и умереть? Внезапное малодушие казалось отвратительным. Она ничего не могла поделать с неистовым желанием жить, дышать, видеть, ощущать.
        Прервав тоскливый поток мыслей, она поняла, что холодный камень был могильной плитой. Она забрела на кладбище.
      Марта прошла несколько шагов, оперлась о холодную шероховатую поверхность стоящего неподалеку склепа и застыла, глядя в сумрачную осеннюю даль. За рельефной металлической оградой начиналось мертвое пространство из небольших надгробных камней, посреди которых находился овал пруда, полный черной стоячей воды.
       Зачем я пришла сюда? - со страхом и внутренним смятением думала Марта, глядя на могилы. Скорбь этого места смешивалась с ее свежим личным горем, делая его еще более невыносимым.
     Неужели все так просто, так окончательно, так жестоко? Зачем же тогда мы живем, мучаемся, ненавидим, к чему-то стремимся, дышим, надеемся, любим?...Зачем, если настанет миг и все исчезнет вместе с нашим сознанием.  
        Марта не понимала, что толкает ее именно на такие мысли. Она нашла это место - неподалеку от поросших мхом холодных стен склепа, у символической ограды, призванной отделять живых от мертвых…
        Она никогда не верила в бога, но и не кичилась собственным атеизмом - просто жила, и вот настал миг, когда ей вдруг жутко захотелось, пусть бы хоть кто-нибудь пришел оттуда, чтобы опровергнуть постулаты атеизма, поколебать эту удручающую окончательность всего сущего. А может, мы не там ищем ответ?
       Мысленный вопрос показался ей странным, более того он испугал девушку. Я просто тону в своем горе, вот и пытаюсь уцепиться за соломинку веры, - подумалось ей.
        Ветер, дувший со стороны кладбища, окреп, он нес с собой холод могил, его прикосновения казались скрипящими, дерущими по коже, словно острые колючки, торчащие из ветвей деревьев. Мелкий дождь неприятно проводил по лицу порывами своей мороси.
        Стало светать…
        Неужели все так и будет - быстро, окончательно, беспросветно?...
      Марта без сил рухнула на колени, коснувшись лбом холодного мокрого грунта.
      Яркая полоска зари зажглась у горизонта, кроваво подкрасив хмурые облака.