Разум вернулся к ней вместе с чувством всепоглощающего одиночества. Перед глазами Кейт плавала тьма, расцвеченная болезненными сполохами светлых искр. Вокруг царила ватная, глухая тишина. Долгое время она ничего не воспринимала, кроме душевной боли и собственного ужаса. Кейт по-прежнему не ощущала себя, не могла пошевелиться и понять что происходит.
        Потом вовне что-то произошло.
       Толчок. Она явственно ощутила толчок. Страх вспыхнул с новой силой, и это обостренное чувство позволило ей вернуть себе власть над телом и сделать несколько робких шагов. Длинный белый стерильно пахнущий коридор, по обе стороны которого тянулись вереницы плотно закрытых дверей, казался ей бесконечным.
      Кейт шла по блестящему, дочиста вымытому кафелю пола, и ее не покидала испуганная мысль, что звук шагов может потревожить кого-нибудь за этими дверями. Но почему-то не раздавалось ни единого звука. Тишина давила и опутывала ее своими незримыми нитями словно паук свою жертву. Она еще не понимала сути происходящего, ее испуганное, сжавшееся в комочек сознание инстинктивно отталкивало эту вязкую реальность, словно это могло хоть как-то помочь. Но вот где-то спереди забрезжил яркий свет и тишина, словно нехотя, начала понемногу отступать, даря Кейт такие желанные в эту минуту приглушенные голоса. Еще несколько шагов и вдали начал вырисовываться силуэт открытой двери с идущим изнутри светом. Голоса шли именно оттуда. Вход одновременно тянул и отталкивал. Она не могла сделать последний шаг, отделяющий ее от страшной окончательности, но попятиться, кинуться прочь также не нашлось сил. Кейт стояла, считая гулкую вечность секунд, а подбородок уже мелко, предательски дрожал…
        Она все же нашла в себе силы задавить эту дрожь и втолкнула свое тело внутрь.
        Помещение куда она попала, было длинным и узким. Ее взгляд с ужасом прошелся по стене, все пространство которой занимали квадратные ячейки, одна над другой, рядами по десять дверец, и каждая с табличкой, на которой мелкими букашками застыли нечитаемые от входа буквы. Только теперь она осознала, где все это время бродила. Слово открылось и вторглось в ее сознание, словно перед ней развернули огромный белый лист, на который черным криком печатных букв было нанесено: Морг.
        Из оцепенения ее вывело шуршание в центре комнаты. Два человека склонилось над столами, на которых бездушной синеватой массой плоти расположились 2 обнаженных тела. Дрожь пронеслась по ее телу с новой силой, заставив голосовые связки исторгнуть нечеловеческий вопль. Смутившись от такого мощного эмоционального всплеска, она со страхом посмотрела на двоих мужчин, тихо разговаривающих возле столов. Но ее крик не вызвал у них никакой реакции. Даже не посмотрев на Кейт, они продолжали свой диалог. Теперь чувство одиночества набросилось на нее с новой, невыносимо давящей на психику силой.
        - Почему же никто не обращает на меня внимания?
        Она словно была за пределами этой реальности.
       Стол с первым обнаженным мужским телом оказался всего в трех метрах от нее. Кейт смотрела на труп выцветшими глазами, принявшими в этот миг водянистый оттенок страха и инстинктивного неприятия смерти. От трупа веяло холодом и отчаянием, его грудь была распорота наискось и вновь сшита грубыми стежками, без следа крови в тех местах, где игла патологоанатома пронзала мертвую плоть. Кроме разреза и шва, что стягивал его края, на животе и груди молодого парня виднелись синевато-черные отметины, расположенные в ряд.
        Автоматная очередь, угадало сознание девушки, и эта мысль, такая же ледяная, как лежащий рядом труп, внезапно обожгла сознание, открыв наконец лазейку для настоящего ужаса, когда взгляд Кейт дошел до лица тела. Это был Патрик, ее брат. Его лицо, такое безжизненное, с застывшим выражением ужаса, заставило Кейт содрогнуться. Ее сознание надломилось и острым колющим шаром резко сменилось на картины воспоминаний.
      Вечер, ее дом. Улыбающиеся лица брата и отца. Затем испуг, дергающиеся тени, тело брата, отброшенное глухой автоматной очередью на стенной шкаф. Холодный и хищный блеск стали ножа в руках темной фигуры. Безумная ухмылка этого человека и такие же безумные, искривленные пошатнувшимся рассудком, хищные глаза. Удивленные глаза ее отца, который пытается зажать руками распоротое от уха до уха горло.
        Холодным давящим комком сознание также резко вернуло ее в не менее ужасную реальность.
        Кейт казалось, что сейчас она отдаст все, лишь бы получить возможность выскользнуть прочь. Но ноги одеревенели, словно их свело судорогой.
       Вздох. Мелкая дрожь в губах, деревянное напряжение мышц, ощущение натянутости собственной кожи…Ее посеревшее лицо, отразившееся в хроме хирургического инструмента, разложенного на столике с колесиками...
       Мужчины сделали пару шагов в сторону, полностью открыв для обзора второе тело. Оцепеневший взгляд девушки скользил по изуродованной плоти, выхватывая леденящие душу подробности мучительной смерти: кожа на лице почернела и полопалась, губы изрезаны, обнажая зловещий оскал желтоватых зубов, а на подбородке, ближе к кадыку, чудом сохранился участок нетронутой кожи, и на ней росла щетина…
        Отец?! - взорвалось в голове тоскливая, режущая мозг словно ржавым ножом, мысль.
        Отец! - вскрикнула она незнакомым, шелестящим, сиплым голосом, словно это не она произнесла короткую фразу, а осенний ветер протащил по асфальту несколько скорчившихся, пожухлых листьев…
        Чтобы снова не закричать, она сжала зубы с такой силой, что челюсти начали неметь.
        Она стояла, глядя на труп, не в силах теперь оторвать взгляд от его изменившихся черт, от кукольной напряженности порезанного лица и клочка этой нелепой щетины на подбородке…
       Взгляд Кейт скользнул ниже, и она увидела на шее трупа тонкую, почерневшую, обезображенную небрежно наложенными стежками линию. Дикость происходящего не укладывалась в сознании. Она отказывалась ассоциировать этот холодный труп с самым родным человеком на земле.
       Стоящие рядом выдвижные носилки были покрыты голубой тканью, которая смягчала контур заключенного под ней тела, делала его неузнаваемым.
        Ей хотелось крикнуть "Нет!"?, но мужчина уже взялся за уголок ткани и начал медленно отворачивать ткань от головы трупа к ногам, открывая лицо.
        Это было ее лицо. Лицо Кейт.
      В этот миг Кейт почувствовала, что не слышит ударов своего сердца. Сердца, которое уже давно остановилось. И она резко ощутила ту пропасть перед собой, которая отделяет мир живущих от мира мертвых.