Лэначка стояла у плиты в засаленном старом халате и помешивала изящной беленькой ручкой с полуоблупившимся красным лаком оранжевое варенье. Длинные волосы, сбившиеся в жирные сосульки, свисали прямо над кастрюлькой. Из маленькой старой магнитолки медовым голосом пели « Джан балэс балэээээс». Лэначка хрипло подпевала. Потом выключила огонь под варевом и вынесла его на балкон остывать.
Раздался звонок в дверь, и тут же из всех трех комнат, расталкивая друг друга, повыскакивали чумазые ребятишки, и наперебой заголосили:
- Папи!
- Папи, папииииии!!!!
- Папи приехал!!!!!
- Мами, там папи званыт!!!!!
- Папи!!!!
- Папи званыт!!!!
- Приехал, приехал!!!!!
Лэначка щелкнула замком и распахнула дверь. Папи тут же крикнул куда-то вниз: «Татул! Занаси!». Послышались громкие шаги, глубокий кашель, и Татул стал заносить в дом ящики. Ровно десять штук. Папи расцеловал жену, раздал подзатыльники детям и, не снимая обуви прошел на кухню. «Варэньем пахнит!»- сказал папи и закурил тонкую сигарету «Davidoff», кроша пепел мимо блюдца и закинув одну ногу в ботинке на диван. В дверном проеме столпились пучеглазые дети. «Что привез, Аррраик?»- спросила Лэначка, как обычно. Папи сделал загадочное выражение лица, сверкнул золотыми зубами и, повернувшись к детям, вкрадчивым голосом сказал:
- Севодна, дэти, у нас на ужин будут мандарыны!!!- папи теребил грязной рукой золотую цепь, толщиной в палец. Несколько секунд все тормозили, потом самый старший отпрыск раскрыл рот:
- Папи! Нэ хачу мандарыны!!!- он захныкал. Второй, осмелев, тоже заголосил:
- Папи, мандарыны были севодна на зафтрак. И фчера были!
- И позафчера!!! Слющий, папи, тащнит уже ат этих мандарын!
Папи покраснел, на потном лице выступили вены:
- Как тащнит? Зачэм тащнит? Пачиму ташнит?- голос срывался на крик- Позафчира била каща из мандарын, фчира суп и катлэты из мандарын, севодна рагу из мандарын, кампот и варэнье! Зафтра будит халадэц из мандарын, послизафтра борщ из мандарын, бульон из мандарын, мандарыны фарщированные мандарынами, долма из мандарын, суп харчо из мандарын, пираги с мандарынами, мандарыны ф тамате, пиченые мандарыны, мандарыны пад щубай, мандарыны на шпащках, сухари из мандарын!!!!!! Лэначка, скажи этим малэнким уродам, живем как в ресторанэ, клир эс цецес! – Лэначка стояла вся белая от накатившего ужаса и сжимала в руке большую деревянную ложку.
- Че малчищ, жещтам калхыд, васпитала дитей как буржуев хуевых, жрать нихэра ни хатят, савсэм ат рук атбилис!- папи нервно затушил бычок об клеенку и сделал громче музыку и запел:
- Дьжюлия, Дьжюлия, толка мая, Дьжулия, Дьжюлия, любымаяаааааяяяаааа…
-Папи!- робко подошел самый младший, похожий на маленькую тупую обезьянку- папи, прасти нас. Просто жепа уже балит!
- Как жепа балит?
- Ну, балыт жепа и фся ф прищах.
- Сифилис, наверна – говорит старший, худой и весь в синяках.
- Нээээээт, это, синок, нэ сифилис, это мандарыны!- папи хохочет, истерически повизгивая.- Вот у мами ващей тоже жепа фся ф прищах, и у миня ф прищах, и у бабущки. Мандарыны. Зафтра маз куплю, не будит жепа балэть. Идите паиграйте, скоро будит абед.
Дети послушно расходятся по комнатам. Папи расплывается в улыбке, откидывается на спинку дивана и мечтательно тянет:
- Эх, Лэначка! Харащо живем!