Сегодня видела, как погибали птицы. Они, парящие некогда в нежно-голубой акварели неба, сыпались вниз, распластывая по земле свои обессилевшие крылья. Перья, когда-то отливающие сине-зеленым, тускнели, обрамляясь пепельно-серым. В полузакрытых глазах остекленела пустота. Пустота, пустота, пустота… Птицы падали, разбивались, молча, беззвучно, безнадежно, безвозвратно. Мертвые птицы принесли безысходность. Она медленно стекала по моим рукам красными струйками, десятки струек, сотни струек, тысячи струек, миллионы струек… Миллионы маленьких мертвых тел. Я брала их в руки, грела, гладила мокрые от красного перья, возносила к небу и молила: Летите! Летите, летите, летите, летите, ЛЕТИТЕ!!!!!!!! Птицы смотрели на меня потухшими глазами, таяли, обращались в прах. Я падала на колени, царапала ногтями землю, била ее кулаками, ненавидела ее за то, что она разбила моих птиц, тупая, жестокая, холодная. Я лежала на ней и смотрела в небо. Вокруг меня, обездвиженные и еще теплые, умирали птицы, а вместе с ними остывало мое тело, мучительно и медленно. Холодели кончики пальцев, бледнели губы, тускнели глаза.
        Сегодня видела, как погибали птицы. Сегодня погибла я.