Мы сидели в маленькой комнатушке, тускло освещенной огарком свечи, прозрачно-желтое пламя которой отражалось в наших глазах. Мы пили чай, твой любимый, с бергамотом, и аромат его разливался по комнате терпким теплом. За окном бушевала зимняя ночь, кидалась на стекла резкими порывами ледяного ветра. А здесь, внутри, было тепло, был горячий чай, да две наши искаженные тени, похожие на сказочных животных. Мы всегда сидели вот так, при свечах, и тихо беседовали. А сегодня слова оставили нас, дав насладиться обрывками мыслей, мелькающих в наших взглядах, в моем тревожно-ожидающем, и в твоем умиротворенно-успокаивающем. И когда в уголках моих серых глаз появились первые мерцающие искорки набухающих слезинок, ты поставил теплую чашку на стол и протянул мне свою изящно-утонченную руку, и едва почувствовав смертельный холод моей ладони, притянул меня к себе, и тут же водопад блестящих слез заскользил по моему лицу, скатываясь вниз и застывая на твоем белоснежном крыле прозрачным воском. А ты нежно поглаживал меня по спине мягкими подушечками пальцев, оставляя вдоль позвоночника тонкую дорожку мурашек.
        Мой Ангел, как я любила тебя. Вот ты стоишь в дверях моей спальни, белые волосы шелком струятся по плечам, бледно-мраморное лицо обращено ко мне, красные глаза сверкают в темноте таинственным сиянием, голая грудь, гладкая, как змеиная шкура, два огромных, до самого пола крыла, и руки, тонкие, нежные, твои…Это была первая ночь, когда я увидела тебя, когда мы до изнеможения ласкали друг друга, и я заснула с легким головокружением в твоих объятиях, а ты прижимал меня к себе, тяжело дыша и прикусывая нижнюю губу, и по лицу твоему катились слезы.
        Мы сами не поняли, как все произошло. Любовь обрушилась на нас неистовым ураганом, сметающим все устои и правила. Ты, мой Ангел Хранитель, приставленный с рождения защищать и оберегать мои тело и душу, ты, совершенно андрогинное существо, со слабыми признаками мужской внешности, вдруг увидел во мне не бренную оболочку женского человеческого тела, а самое удивительное создание природы, вкупе со всеми самыми яркими душевными качествами, и самой потрясающей способностью любить, и возжелал меня пуще Господа своего. И предстал передо мной, что является строжайшим запретом для Ангелов. И в тот же миг в сердце моем зажегся пламенный огонь мучительной и нескончаемой любви к тебе.
       Любовь. Умеют ли Ангелы вообще любить. И как тогда назвать то слепящее чувство, которое захватило тебя в тот самый момент, когда ты толкнул меня под колеса огромного грузовика, а сам закрыл руками лицо и застыл в пронзительном крике, крике боли и ненависти, скорби и сожаления. А я все видела, переворачиваясь и ломаясь под колесами огромной машины, видела, как сотрясались рыданиями твои плечи, а мое изуродованное тело проскочило под последним колесом, и мокрой красной тряпкой застыло посреди дороги, видела, как ты рухнул на колени, пачкая в пыли свои белоснежные крылья, повернула к тебе то, что осталось от моего лица, и изорванным в кровавую пену ртом прошипела: " Зачем?". А потом вдруг все осталось где-то далеко внизу, я лечу куда-то вверх, в ореоле слепящего света, и чувствую, как тонкую кожу на спине пробивают маленькие серебристые крылья, а там, внизу, осталось лежать безобразное тело, над ним склонился ты, а сзади к тебе уже подбираются грязные, потные, бородатые черти, и я хочу крикнуть, предупредить тебя, но не могу, не могу, а они все ближе к тебе, и вот уже один наступил на твое крыло… вспышка яркого света… я больше не вижу тебя… ничего не видно… только яркий слепящий свет…